 |
И я не наткнулся — как это бывает с людьми здравыми — ни на какую мысль, которую бы я прочел в его глазах, ни на какой молчал..
С лица Кэлвина не сходила широкая приветливая улыбка. – Как себя чувствует мистер Лэмб? Треверс пожал плечами. – Он плох. Доктора говорят, что его жизнь на волоске...
Прибавьте сюда этот рой прелестных воспоминаний, которые витают и группируются вокруг них и окружают их таким ореолом и столь..
Другие книги автора:
Вверх по Нилу
(листы из дневника)
9 мая
Я устал от Каира, от солнца, туземцев, европейцев, декоративных жирафов и злых обезьян. Каждой ночью мне снится иная страна, знакомая и прекрасная, каждой ночью я ясно помню, что мне надо делать, но, просыпаясь, забываю все. Проходят дни, недели, а я все еще в Каире.
11 мая
Завтра решится все. Сегодня на вечере у французского консула я встретил высокого англичанина с надменной линией губ и детски-веселыми голубыми глазами. Мне сказали, что он художник и едет к истокам Нила. И при первом взгляде я понял, что он знает многое. Если вообще тайна жива среди арийских народов, то англичане чаще других владеют ею. Я пригласил его на кофе и с тревогой ждал ответа. Он обещал прийти.
12 мая
— Сигару, мистер Тьери?
— Благодарю, мистер Грант.
— Говорят, в истоках Нила лихорадки и москиты.
— Да, но там есть также священные крокодилы особенной редкой породы, изумрудные.
— Арабы интереснее негров.
— Один нищий дервиш рассказал мне, что в тропических лесах еще могуче племя мудрых эфиопов под властью потомка короля-волхва Балтазара.
— Это вроде романов Райдера Хаггарда.
— Нисколько! Райдер Хаггард был доволен, встречая свирепых работорговцев, увертливых карликов и красивых девушек с белой кожей. Но мы, люди тысяча девятьсот шестого года, мы ищем скрытого. И мы находим тайны там, где Хаггард не увидел бы ничего, кроме высохшей пальмы и больной негритянки.
— Но где же золото, пурпур и роскошь черных царей?
— Вы видите эту золотую монету? Разве она радует Вас; а эти красные шелковые занавески, этот ковер из старой Персии, на котором, быть может, заклинали солнечных духов, все это слишком неискусно скрывает свою тяжелую скуку. И мне кажется, что вот-вот и наши великолепные зданья вдруг раскроются неудержимым гигантским зевком. Я был бы огорчен, если бы в моем путешествии встретил что-нибудь подобное.
— Что же можно встретить?
— Новое познанье, которое укажет другую сторону всех вещей. Найдите его - и Вы будете изумлены, как Вы могли считать облако атмосферическим явлением, когда оно на самом деле звездокрылая бабочка из царства примитивов Джотто. И кокосовый орех расскажет Вам больше, чем книги всего мира.
— Если Вы позволите, мистер Тьери, я поеду с Вами.
— Тогда надо торопиться, мистер Грант, я выезжаю завтра на рассвете.
24 мая
Мы едем почти две недели и сегодня высадились па берег около маленькой пирамиды, неизвестной туристам. Поблизости не было ни души, и мы вошли в нее без проводника. Лестница вилась, поднималась и опускалась и внезапно окончилась пугающей заманчиво-черной ямой. Мистер Тьери лениво пожал плечами и пошел наверх. а я привязал веревку к выступу скалы н начал спускаться, держа в руке смоляной факел, ронявший огненные кайли в темноту. Скоро я добрался до сырого, растреснутого дна и, присев на камень, огляделся. Мой факел освещал только часть пещеры, старую, старую и странно родную.
Где-то сочилась вода. Валялись остатки рассыпавшейся мумии. Мелькнула н скрылась большая черная змея. "Она никогда не видела солнца", - с тревогой подумал я. Задумчивая жаба выползла из-за камня и, видимо, хотела подойти ко мне. Но ее пугал свет факела.
Мне стало вдруг так грустно, как никогда еще не бывало. Чтобы рассеяться, я подошел к стене и начал разбирать полустертую гиероглифическую надпись. Она была написана на очень старом египетском, много старее луврских папирусов. Только в Британском музее я видел такие же письмена. Но, должно быть, благословение задумчивой жабы прояснило мой ум, я читал и понимал. Это не был рассказ о старых битвах или рецепт приготовления мумий. Это были слова, полные сладким пьяным огнем, которые ложились на душу и преображали ее, давая новые взоры, способные понять все.
Я плакал слезами благодарности и чувствовал, что теперь мир переменится, одно слово... и новое солнце запляшет в золотистой лазури и все ошибки превратятся в цветы.
Мой факел затрещал и начал гаснуть. Но я прочитал довольно. Я начал подниматься и при последней вспышке огня опять увидел черную змею, мелькнувшую неясным предостережением, и милые, милые святые буквы.
Я без труда отыскал мистера Тьери, который сидел неподалеку и рисовал мертвого крокодила. При моем приближении он поднял на меня свои детские, незнающие глаза. Я улыбнулся и сказал мое тайное слово, которое я принес из глубин пирамиды. Солнце закружилось, запрыгало и покатилось, как черный шар, в бездонность, а на его месте загорелись слова: "Ты не дочитал, несчастный, и то, что ты сказал, - яд!" В ужасе упал я на землю и, как сквозь сон, слышал встревоженный земной голос: "Что с Вами, мистер Грант?"
17 июня
Три недели пролежал я в сильной нильской лихорадке и только сегодня могу снова приняться за дневник. Мистер Тьери привез меня обратно в Каир и ухаживал за мной, как за ребенком. Но, кажется, он о чем-то догадывается, потому что, когда я сказал ему, что мы должны возвратиться к пирамиде, он начал распространяться о неоплатониках и их солнечных заклинаниях и, наконец, сказал, почти не скрываясь: "Боитесь задумчивых жаб".
Откуда он знает?
Страницы: (2)
Тем временем:
... О, гофлиферант Гейнрих Шлейф не последний человек в
своем родном городе, и в нашем дорогом отечестве нет города, где бы не
употреблялись изделия гофлиферанта, Гейнриха Шлейфа!
Гофлиферант поставил опорожненную кружку на стеклянное блюдце, и
сказал громко:
- Кельнер, прошу сосчитать!
Карл сказал:
- Кельнер, за эту кружку я плачу. Подайте еще одну кружку господину
гофлиферанту.
Гофлиферант возразил:
- Я выпил мою кружку, и мне пора домой, где меня ждет госпожа
гофлиферантша Гейнрих Шлейф.
Карл сказал:
- Дядя, за ту кружку я заплачу.
Гофлиферант не возражал. Новая кружка была принесена и поставлена
перед ним. Гофлиферант тыкал себя толстым, светло-пивного цвета. пальцем в
широкую грудь, и говорил:
- Гофлиферант Гейнрих Шлейф не гордится своими заслугами перед своим
дорогим отечеством. Он только честно и добросовестно исполнял свой долг.
Выше всего он ставил интересы своих клиентов. чтоґбы никто не мог сказать,
что изделия гофлиферанта Шлейфа не есть товар высокого качества,
отпускаемый по дешевой цене с гарантией за прочность.
Карл сказал:
- Нет, дядя, этого никто не может сказать. Товар гофлиферанта Шлейфа
есть товар самого высокого качества.
Гофлиферант продолжал:
- Да, высокие качества моего товара известны всем. Я употребляю самый
хороший материал и самые усовершенствованные машины, у меня работают самые
хорошие мастера, я плачу им аккуратно в срок, и они имеют у меня хороший
заработок. Когда к ним приходят агитаторы от социалистов, они смеются и
говорят: "Нам не нужно никакого социализма, мы - национал-либералы, и мы
работаем на господина гофлиферанта Шлейфа"...
ресурс Гумилев Николай Степанович
