Итак, она объявила, что может предоставить мне комнату, если я уплачу за неделю вперед, и мне пришлось тут же раскошелиться, иначе она не пустила бы меня на порог...
Я никогда его не видел. — Не видели! — вскричал я, все таки рассердившись. — Что же вы имеете в виду? Чем он хуже всех? — Я имею в виду то, что сказал, — спокойно ответил Бэзил...
Целую жизнь я посвятил изображению людей, вызывал образы из тьмы веков, воскрешая их для чувства моих современников, - и ни разу не вспомнил о живущем во мне. И теперь, будто в ..
Смотрите также:
Вера Лукницкая. Николай Гумилев
Анна Гумилева. Н. Гумилев. Воспоминания
Николай Гумилев. Краткая литературно-биографическая хроника
«Высокое косноязычье...» (о поэзии Н. Гумилева)
Интерпретация поэтического текста. Гумилёв «Жираф»
Мой любимый поэт серебряного века
Глеб Струве. Жизнь и личность (1886 - 1921)
Вы читаете «Скрипка Страдивариуса», страница 1 (прочитано 0%)
«Дочери Каина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жемчуга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Принцесса Зара», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Путешествие в страну эфира», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Стихотворения. Часть 1», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Мэтр Паоло Белличини писал свое соло для скрипки. Его губы шевелились,
напевая, нога нервно отбивала такт, и руки, длинные, тонкие и белые, как бы
от проказы, рассеянно гнули гибкое дерево смычка. Многочисленные ученики
мэтра боялись этих страшных рук с пальцами, похожими на белых индийских
змей.
Старый мэтр был знаменит и, точно, никто не превзошел его в дивном
искусстве музыки. Владетельные герцоги, как чести, добивались знакомства с
ним, поэты посвящали ему свои поэмы, и женщины, забывая его возраст,
забрасывали его улыбками и цветами. Но все же за его спиной слышались
перешептывания, и они умели отравить сладкое и пьяное вино слвавы. Говорили,
что его талант не от Бога и что в безрассудной дерзости он кощунственно
порывает со священными заветами прежних мастеров. И как ни возмущались
любящие мэтра, склько ни твердили о зависти оскобленных самолюбий, эти толки
имели свое основание. Потому что старый мэтр никогда не бывал на мессе,
потому что его игра была только бешеным взлетом к невозможному, быть может,
запретному, и, беспомощно-неловкий, при своем высоком росте и худощавости он
напоминал печальную болотную птицу южных стран.
И кабинет мэтра был похож скорее на обитель чернокнижника, чем простого
музыканта. Наверху для лучшего распространения звуков были устроены каменные
своды с хитро задуманными выгибами и арками. Громадные виолончели, лютни и
железные пюпитры удивительной формы, как бредовые видения, как гротески
Лоррэна, Калло, теснились в темных углах.
А стены были исписаны сложными алгебраическими уравнениями, исчерчены
ромбами, треугольниками и кругами. Старый мэтр как математик расчислял свои
творения и называл музыку алгеброй души.
Единственным украшением этой комнаты был футляр, обитый малиновым
бархатом - хранилище его скрипки. Она была любимейшим созданием знаменитого
Страдивариуса, над которым он работал целых десять лет своей жизни. Еще о
неоконченной, слава о ней гремела по всему культурному миру. За обладание ею
спорили властелины, и король французский предлагал за нее столько золота,
сколько может увести сильный осел. А папа - пурпур кардинальской шляпы. Но
не прельстился великий мастер ни заманчивыми предложениями, ни скрытыми
угрозами и даром отдал ее Паоло Белличини, тогда еще молодому и
неизвестному. Только потребовал от него торжественной клятвы никогда, ни при
каких условиях не расставаться с этой скрипкой. И Паоло поклялся. Только ей
он был обязан лучшими часами своей жизни, она заменяла ему мир, от которого
он отрекся для искусства, была то стыдливой невестой, то дразняще-покорной
любовницей. Трогательно замирала в ео странных белых руках, плакала от
прикосновения гибкого смычка. Даже самые влюбленные юноши сознавались, что
ее голос мелодичнее голоса их подруг.
Тем временем:
... Как же случилось, что в один прекрасный день я очутился перед
разгневанной публикой, - публикой, чьих похвал я никогда не добивался, чьи
ласки никогда не тешили меня, чьи прихоти меня не задевали? Как случилось,
что мысль, обращенная не к моему веку, которую я, не желая иметь дело с
людьми нашего времени, в глубине моего сознания завещал грядущим
поколениям, лучше осведомленным, - при той гласности в тесном кругу,
которую эта мысль приобрела уже издавна, как случилось, что она разбила
свои оковы, бежала из своего монастыря и бросилась на улицу, вприпрыжку
среди остолбенелой толпы? Этого я не в состоянии объяснить. Но вот что я
могу утверждать с полною уверенностью.
Уже триста лет Россия стремится слиться с Западной Европой, заимствует
оттуда все наиболее серьезные свои идеи, наиболее плодотворные свои
познания и свои живейшие наслаждения. Но вот уже век и более, как она не
ограничивается и этим...
ресурс Гумилев Николай Степанович